Литература

Одесса через 40 лет: Обратная сторона жемчужины

kosmos

Организаторы литературного конкурса «Одесса–2056» Евгений Деменок и Всемирный Клуб Одесситов совместно с «Двором культуры» представляют рассказы 9 участников, которые попали в шорт-лист.

В рамках спецпроекта мы познакомим вас с тем, какой Одессу видят писатели спустя 40 лет: город победивших технологий, город небоскрёбов, город-руина, город-эксперимент — девять версий будущего. Проверьте, есть ли среди них ваша?

Первый рассказ, который мы публикуем, написали совместно одесситка Светлана Колесник и москвич Андрей Бочаров. Светлана — молодой автор, в текстах которого противоборствует рациональность и фантазия. По специальности она программист, закончила одесский Политех. Андрей Бочаров — автор рассказов в жанрах фантастики и «нереальной» прозы, редактор, составитель сборников. Много лет проработал в Институте космических исследований АН СССР, затем ушёл в сферу IT. В мае 2016 года за заслуги перед фэндомом получил почётную награду — Орден «Рыцарь фантастики» имени И. Халымбаджи.

Светлана Колесник и Андрей Бочаров, как вместе, так и врозь, победители и призёры многих литературных конкурсов, лауреаты различных премий в области фантастики. На их счету несколько десятков рассказов, опубликованных во многих журналах и сборниках.

ОБРАТНАЯ СТОРОНА ЖЕМЧУЖИНЫ

«Есть город, который я вижу во сне,
О, если б вы знали, как дорог
У Чёрного моря явившийся мне,
В цветущих акациях город,
В цветущих акациях город.
У Чёрного моря…» (с) С. Кирсанов

Анжела Грайшевиц. Одесситка.

Ранним прохладным утром морской аромат можно ощутить даже за много километров от побережья. В часы, когда автомобильные двигатели безмолвствуют, улицы залиты тишиной и только одинокий гул маяка нарушает безмятежный сон одесситов, — можно идти по улице и наслаждаться морем. Я знаю каждый камень на мостовой, могу и с завязанными глазами пройти по маршруту от дома к парку, а затем, по вымощенным брусчаткой аллеям, пробежать до набережной. И я бегу. Без напряжения, легко и мягко. Не люблю втыкать наушники и слушать ритмичную музыку, как делают другие. Хочу всегда слышать город! Стонет маяк, изредка курлычут жирные чайки. Я бегу… Идеальное утро, в котором нет места суете. Ещё несколько широких ступеней, один поворот — и здравствуй, родное! Это случается всегда неожиданно. Из тишины накатывает первая волна и тут же с шёпотом отступает. После этого ты уже ничего другого, кроме шума моря, и не слышишь. Да и незачем, пожалуй. Я снимаю обувь, босиком прохожу по влажной бревенчатой набережной. Облокотиться на перила, вдохнуть полной грудью уже совсем другой — солёный, насыщенный йодом — воздух, умыться брызгами. Какое же это счастье, жить у моря!

Это мой город и моя судьба, и ничто никогда не разлучит нас.

Один раз мне пришлось побывать за границей. Или правильнее сказать — за границей города Одесса.  Подсознательно, до ноющей боли в сердце, я первые несколько дней искала море. Хоть озеро, хоть речку, да пусть жабью лужу какую-то! Но в лабиринте стекла и бетона нет места воде. Редкие парковые зоны, да и то по большей части на крышах небоскрёбов. Там же, под беспощадно палящим солнцем — бассейны. В них кристально чистая вода цвета неба, там и проводила всё свободное время. Это всё, что я смогла выжать из мегаполиса. Но вот закончились невозможно долгие деловые переговоры отца, на которых я была обязана присутствовать в качестве переводчика, — затем несколько часов в сухом кондиционированном воздухе шаттла, посадка на морскую платформу, катер на подводных крыльях и… Вот она, долгожданная мелодия на пропускном пункте одесского морского вокзала.

«Есть город, который я вижу во сне…»

Здравствуй, город, давно не виделись. Как дела? Ты скучал по мне? Я по тебе очень скучала.

Алекс Лойт. Капитан-инструктор Космоспаса.

Одесса встречала песней — про город во сне, акации и море. Я на минуту расслабился, подставил лицо под тёплый ветерок, рот сам растянулся в улыбке. Меня ждёт сказочный отпуск! Но тут за спиной послышалось суровое: «пройдёмте на досмотр», и сказка поблекла. На пункте пропуска одесского морского вокзала меня обыскивали где-то часа полтора… даже просвечивали на рентгеновском томографе. Вот жешь, ёшкин кот. Как потом объяснил офицер — потому что у меня совсем никакого багажа не было. А это крайне подозрительно для заезжего туриста.

А какой багаж у меня должен быть? И на кой хрен он мне сдался?! Джинсы, футболка, маленькая сумочка на шее с документами и дюжиной чип-карт крупнейших мировых банков. Понадобится что-то — на месте всё и куплю. Зачем всякий хлам с собой таскать туда-сюда.

Да и не было у меня никогда особого личного имущества. Всегда на полном обеспечении — в интернате, лётном училище, потом — на службе в ООН, потом — в Космоспасе. А вся моя биография — на крохотном флэш-кристалле. Ну или почти вся…

Зато есть астероид, названный в мою честь, и «фирменный» манёвр имени меня, с экстренной посадкой шаттла на укороченную взлётно-посадочную полосу.

Я есть во всех энциклопедиях… но у меня ничего нет. Такой вот парадокс. Хотя, вроде бы, у меня есть весьма приличная сумма денег на банковских счетах. Жалованье, всякие надбавки, сверхурочные… — деньги капают на счёт. А куда мне их тратить в спасательном шаттле, который сутками болтается как… рыбка в проруби между геостационарной орбитой и лунными базами Космоспаса?

Вот я — что? Должен был купить на базе Луна-10 перед вылетом на Землю полотенце и плавки? Костюм с галстуком? Как там говорится: «По одёжке встречают»? А какая у меня одёжка? Тренировочные костюмы, парадная форма с кучей жестянок-орденов, лёгкий скафандр, тяжёлый скафандр. Мне их сюда тащить, что ли? Зачем? Говорят, в Одессе можно купить всё, что вообще есть на Земле. И даже — чего нет, если доплатить нужным людям. Хотя, может быть, это и байки… кто знает.

В результате меня приняли за контрабандиста… ну как же, а то у меня золотой слиток в заднице, и пакет героина в желудке. Блин, ну и порядочки тут у них в Одессе!

Правда, потом меня догнал какой-то важный чин. Ничего не понимаю в погонах и нашивках таможенников, но такой живот только большой начальник может себе позволить; рядовым сотрудникам — явно не по рангу будет. Долго извинялся: «Накладки всегда бывают, извините. Вас вообще никто не имел права досматривать…»

Нет, ну я понимаю: у Одессы — особый статус, памятник истории и всё такое, свободного въезда сюда нет, только по особым разрешениям.

Меня самого наградили трёхнедельной экскурсионной поездкой в Одессу — а то в отпуске кучу лет не был. И новых орденов пока не придумали, а все старые у меня уже есть. Вот и решило начальство: сразу несколько зайцев — и одним выстрелом.

Хотя для меня — это лучший подарок. У меня дед с бабушкой были из Одессы. Помню, когда совсем маленький был, дед мне песню часто напевал. Про город, акации и море… Родителей очень рано я потерял, а вот деда — помню… и слова песни с мелодией: «Есть город, который я вижу во сне. О, если б вы знали…»

Борис Грайшевиц. Одессит. Участник Референдума.

Выступление перед выпускниками одесских гимназий в связи с двадцатилетием «Референдума о вольном городе Одесса».

Молодые жители Одессы. Молодые одесситки и одесситы. Не знаю — почему… но горсовет именно мне доверил честь выступить перед вами в годовщину одного из самых судьбоносных событий в жизни нашего города. Да, я участник того самого исторического Референдума. Но нас таких — очень много.

Ровно двадцать лет назад по инициативе ООН-Юнеско здесь был проведён референдум. Согласны ли мы, одесситы, чтобы наша Одесса получила статус «вольного города — исторического заповедника»?

Вы все родились после этого события. Вы все — жители уже «новой» Одессы. И я, по правде сказать, немного горжусь, что и сам к этому причастен. Хотя мой голос ничего и не решал… ведь и так подавляющее большинство коренных одесситов — участников референдума — хором высказали своё «За».

На самом деле, всё было не так-то и просто. Но мы поймали-таки счастье за хвост, и выбор Юнеско пал именно на Одессу.

Мне не хочется особо глубоко вдаваться в политические реалии тех далёких лет. Если простыми словами — Одесса была «выкуплена» у государства, в состав которого она тогда входила, в обмен на погашение всех внешних займов и многомиллиардную помощь мирового сообщества.

Но ведь у Одессы было немало конкурентов, хватало и других претендентов на такой статус. И тут всё решило стечение многих факторов. С одной стороны, город с древней историей. С другой стороны — не пришедший в упадок и запустение, что некоторые города старушки Европы. Памятник архитектуры, который не переродился в мировой финансовый центр, как Лондон или Амстердам. С одной стороны, не заштатный провинциальный город. С другой стороны, и не промышленный центр.

Умеренный климат, культурные традиции, морской порт, удачное географическое положение… Да, Одесса умела зайти с козырей. Но и конкуренты были очень серьёзные.

Почему выбор пал именно на Одессу? На этот вопрос сложно дать однозначный ответ. Хотя…

Как-то ради интереса покопался в Сети в архивных материалах. Нашёл состав объединённой комиссии «ООН-Юнеско», которая принимала решение по вопросу «вольного города — исторического памятника».

Вот члены этой комиссии: Леонид Гурвин (США), Белла Неймарк-Ротенберг (Германия), Михаил Царевский (Россия), Ребекка Бронштейн (Австралия), Майк Шапиро (Канада), Сара Штерн (Франция).

Интереса ради попробовал копнуть чуть глубже в биографиях каждого из них. И тут выяснил один забавный факт. У каждого из членов комиссии, по крайней мере, один из родителей — уроженец нашего с вами города. Разумеется, с одной стороны, это всего лишь случайное совпадение. А вот с другой… запомните на всякий случай один мой совет, возможно, и пригодится вам в жизни. «Хочешь сделать дело — не пускай его на самотёк». Но я слегка отвлёкся от темы нашего разговора.

Совсем скоро, кто — через несколько месяцев, а кто — и через пару недель, но каждый из вас получит паспорт. На обложке которого будет написано: «Гражданин города Одесса».

Поверьте, вам очень повезло. Вы родились — гражданином Одессы. До вашего совершеннолетия пособие на воспитание ребёнка выплачивалось вашим родителям. А после — вы будете получать ежемесячное гарантированное пособие, и очень немаленькое, только за то, что вы — одессит.

Вы можете за счёт городского бюджета получить образование в любом престижном университете. Но когда-нибудь вам придётся сделать свой выбор — или остаться здесь, или переехать на постоянное местожительство в любую другую страну, отказавшись от одесского гражданства. Нельзя оставаться гражданином Одессы, проживая в другой стране. Dura lex, sed lex.

Я сам отец. И мне очень приятно, что моя дочь, недавняя выпускница одной из одесских гимназий, решила навсегда связать свою судьбу с нашим родным городом.

Сто с лишним лет назад Леонид Утёсов — надеюсь, мне не нужно вам объяснять, кто это такой, — сказал: «Многие мечтают родиться в Одессе, но не всем это удаётся!» Вам повезло. И постарайтесь достойно использовать этот шанс.

И, кстати, любопытные цифры. В прошлом году администрация нашего города получила двести тридцать одну тысячу пятьсот тридцать шесть заявлений с просьбой о предоставлении одесского гражданства. Из них было удовлетворено целых… четырнадцать просьб.

Задумайтесь над этими цифрами и цените своё счастье. Благодарю за внимание.

Анжела Грайшевиц. Одесситка.

Солнце на этом пляже задерживается дольше всего, тень слишком ленива, чтобы переползти невысокую каменную гряду. Вот и получается с последними лучами солнца захватить на лишний грамм удовольствия больше. Вода нежна и прозрачна, мельчайший золотой песок, словно шёлк. Люблю этот пляж.

Лёгкий тряпичный рюкзачок за спиной — в нём полотенце, очки и крем. Свободный комбинезон, белые найк-эйры на ногах, телефон закреплён на напульснике правой руки. Ну что ж, меня ждёт стремительный подъём в сто двадцать ступеней. Моя персональная тренировка два раза в день. Особенность этого пляжа: головокружительная деревянная лестница — двенадцать широких пролётов по десять шагов. Побежали?

Говорят, раньше, ещё во времена моего деда, тут собирались установить лифт и прочие технические блага. Но общественность вдруг забурлила. Первые, кому надо было сделать лёгкий и комфортный путь в местный ресторанчик на воде, не договорились со вторыми, которые могли дать разрешение на этот беспредел. А простые одесситы вообще имели третье мнение и считали своим долгом защищать зелёные прибрежные склоны от любого вмешательства. В итоге недостроенный вход одиноким куренем стоит на вершине и со временем превратился в граффити арт-объект, а техническая лестница, которую возвели предприниматели того времени, до сих пор жива. Летом она утопает в зелени и спускаться к морю можно в приятной тени.

Как-то совершенно нелепо цепляюсь об случайную ветку и вот уже растянулась на промежуточной деревянной площадке. И как это я сплоховала? С детства же знаю все трещинки и провалы этой лестницы! Колючий холодок пробегает по влажной спине, когда сверху и снизу слышится скрип ступеней. Подсознательно понимаю, что парни в тёмных худи и спорт-трэках поздним вечером могут быть очень опасны для одинокой девушки… Но что можно сделать на высоте тридцати метров? Не прыгать же вслепую на ветки, надеясь на случайную удачу, чтобы отделаться всего лишь вывихом ноги.

— Вверх или вниз? — с ехидным смешком поинтересовался один из парней. Я зажала запястье, в надежде ввести на телефоне тревожный код.  — Даже и не думай, — продолжил он, показывая на «глушилку» в руке. Связи нет. Это очень плохо, я совсем пропала…

— У меня ничего нет, — дрогнувшим голосом произнесла я.

— А у нас всё с собой, — грубый тон другого, будто нож к горлу. И громкий звериный смех. Я еле сдерживала слёзы. Собрав последние капли храбрости, попыталась сделать пару шагов вверх по лестнице.

— Мы проводим, — сообщил первый парень и крепко сжал мне запястье.

Алекс Лойт. Капитан-инструктор Космоспаса.

Сегодня весь день шатался по городу. В принципе, мне должны были предоставить персонального гида, даже имя заранее скинули мессажкой на ю-фон: «Анжела Грайшевиц». Но потом отзвонили, долго извинялись. Мол, накладочка вышла. Она в небольшом отпуске, но мы вам на замену предоставим самого лучшего гида, только завтра.

Ну, завтра так завтра. Как-нибудь без гида один день обойдусь. И вообще, на кой хрен мне гид? «Посмотрите налево, посмотрите направо… А вот с этим памятником связана такая легенда… А вот за этим столиком когда-то сидел сам… А вот на этой эстраде когда-то пела… А в этом доме когда-то жил…»

А мне хочется — тишины! Чтобы никто не свиристел в ухо. Посидеть на лавочке, которая ничем не знаменита. Зайти в кафе, где нет мемориальной доски и фоток знаменитостей, которые тут дебоширили… в смысле, стихи читали, песни пели и картины рисовали.

К вечеру так уходился — сил нет. Ноги — просто гудят… Нет, конечно, на тренажёрах я постоянно работаю часами. Но тут — совсем другая нагрузка. Одно дело, встать со штангой весом килограммов так в триста. А другое дело — целый день по бульварам бродить.

Однако ж, тренировка на выносливость — дело полезное. Уже стемнело, когда увидел лестницу, ведущую к морю. Ну вот и совместим приятное с полезным.

На одном из пролётов встретил компанию — стройная девушка и трое крепких парней. Прошёл мимо… но вдруг словно стукнуло меня что-то. Один из парней держал девушку за руку. Но не рука в руке… а крепко сжимал запястье. А второй быстро сунул руку в карман, когда меня увидел. Нет, что-то тут не так.

Остановился, обернулся… непринуждённо спросил:

— Ребята, вы — одесситы? А эта лестница — к морю ведёт?

— Слышь, приятель. Ты куда-то шёл — вот и дальше иди, подобру-поздорову. — Ответ неправильный, и расклад мне уже понятен.

— Ребятки, а давайте — по-хорошему. Вы отпускаете девушку, и быстренько сваливаете отсюда.

— Ишь ты, герой нашёлся! Тебе что-то непонятно? — сквозь зубы цедит один из них. Видать, он тут за главного. А второй уже привычным движением выкидывает лезвие складного ножа.

Классненько! Вот тебе и Одесса. Вот тебе и образцовый город. Где даже нет полиции, потому что нет преступности.

Ну, что ж… Спасать — моя привычная работа. Хотя в космосе — всё проще и понятнее. Но раз пошла такая пьянка, то мне и на Земле поработать ассенизатором не влом. Для начала того, кто у них за главного, я просто перекинул через деревянные перила — пусть полетает немножко. Мягкой тебе посадки, голубь ты наш сизокрылый…

Хорошо, девушка смышлёная — сразу вверх по лестнице рванула, как сигнальная ракета. Мне так намного комфортнее. Теперь только за себя отвечаю… А тут мне уже не привыкать — и не в таких переделках бывать приходилось.

Что ж, пацаны, теперь продолжим нашу развлекуху…

Анжела Грайшевиц. Одесситка.

Сердце? Не слышу его.  Дыхание держу в ритме, мышцы послушно работают — я машина, у которой нет тени страха. Бег — это моя стихия. Лёгкая пробежка по трассе здоровья от Аркадии до Ланжерона? Даже не вопрос. Но сейчас мне нужна скорость.

Как только вечерние герои занялись моим случайным спасителем, я рванула наверх, не оглядываясь на шум драки. Так и вбежала на верхнюю площадку лестницы, ни разу не обернувшись. Стоп, машина! Кажется, пронесло несчастье стороной. Глубокий вдох, медленный выдох, в икры вонзились сотни иголок, а живот скрутило в узел. В голове каша-размазня и тишина. Вдруг мелькает мысль, что стоит вызвать кого-то, но…  Вот совершенно нет желания привлекать тех, кого я могла и имела полное право позвать в данной ситуации. Ведь завтра же папа приставит «их» ко мне с рассвета и до заката. А как  ходить по городу с двумя «шкафами»-телохранителями на привязи, не расскажете? Стоп, Анж, — там из-за тебя человека убить могут, а ты раздумываешь о личных неудобствах? Эгоистичные мысли плюс чёрствое сердце — откуда это во мне? Пальцы уже отправляли код тревожного сообщения на нужный номер, пока я мысленно ругала себя за проявленную медлительность. Бросить человека в беде — поступок совсем не одесситки. Ну, что там с ним? Словно по провидению, как только я  подумала, — мужчина в джинсах и серой футболке не спеша поднимался по последнему лестничному пролёту.

— И как зовут моего героя? — облокотившись на перила, спросила я. Он вскинул голову, удивлённый прищур выражал простую мысль: «чего эта дура всё ещё тут торчит?»

— Меня зовут Алекс… — в голосе слышна лёгкая усталость. — Ну и обстановочка у вас тут в городе.

— Так вы ещё и не местный? Первый день и сразу такие приключения, — слегка театрально вздохнула я. — Разрешите проводить вас до гостиницы?

— Уверена? Может, лучше я тебя домой, а то мало ли кого ещё встретишь. Или недостаточно приключений на свою… для сегодняшнего дня?

Оказалось, идти нам в одном направлении и даже на одну улицу. Гостиничный двор был как раз через два проезда от моего дома.

Алекс Лойт. Капитан-инструктор Космоспаса.

Сегодня до обеда — у меня время самостоятельной прогулки. Иди — куда хошь, делай — что хошь. Ну а потом обед с Анжелой… и куда она меня там дальше потащит. Хотя какое-то странное у меня ощущение… Что куда бы ни потащила… лишь бы с ней вдвоём быть. Так, Алекс, быстро скатываем губу, а то уже по асфальту волочится.

Чудный город, конечно, эта Одесса. Сам по себе, не похож ни на кого. Худо-бедно, а во всех мировых центрах побывал — Лондон, Нью-Йорк, Париж, Москва, Мельбурн. И все они — как один город. Города — на одно лицо.

Бетон, стекло, асфальт, металл, пластик… небоскрёбы, небоскрёбы, небоскрёбы… бесконечные потоки машин, полузастывшие в постоянных пробках… духота, смог, смрад, вонь…

Люди, люди, люди — толпы, орды, нашествия… мигранты-африканцы, мигранты-арабы, мигранты-китайцы…

Городское дно: трущобы, помойки, безработица, нищета, преступность, проституция. Вечером, пешком через парк… приставленный к горлу нож: «Гони-ка, парень, всё, что у тебя есть, и по-быстрому»… Ага, ну как же, размечтался пацанчик — отработанный приём, хруст ломающихся костей, истошный крик от боли, незадачливый джентльмен удачи корчится на земле… «Извини, приятель, ничего личного, но ты сам лопухнулся — не на того напал».

Очередное интервью на телевидении: «Алекс, пойми, это важная часть твоей работы. Мы должны рекламировать нашу Службу, иначе финансирование срежут…» Жарко, душно, яркий свет в глаза. Элегантная телеведущая в строгом костюме: «Сегодня у нас в гостях Алекс Лойт, прославленный космический спасатель. Алекс, наши телезрительницы в восторге от вас, расскажите нам пару историй…» А потом она — уже не в строгом костюме, а совсем без ничего, в моём гостиничном номере… «Ах, Алекс, ты — чудо, ночь была просто бесподобна. Надеюсь, мы ещё встретимся?»… Встретимся, как же?! Каждый раз на что-то надеешься, а получаешь очередную похотливую шлюшку…

Политики, политики, политики: члены парламентов и правительств, сенаторы, мэры, иерархи, министры — сколько же вас, паразитов, развелось?..  Жирные туши, мерзкие рожи, воровато бегающие глазки… «господин сенатор, ещё одно фото с Алексом — для вашей предвыборной компании»… Тихо, ему на ухо: «Слушай, боров, ещё раз положишь мне на плечо свою вонючую руку, я тебе локтем сломаю пару рёбер…»

Весь в поту от синтетической рубашки, удушливая удавка галстука на шее, тесноватый пиджак предательски потрескивает на плечах при резком движении — в скафандре и то комфортнее. Не могу больше в этом городе… Хочу к себе домой! Хочу в Космос!.. Там хоть всё просто и понятно. И главное — честно.

Но вот Одесса — это совсем другое. Это город — в котором можно жить… просто жить. Единственный город на Земле, где мне комфортно. Или всё дело — в Анжеле? Какая-то неожиданная мысль мне в голову вдруг пришла…

Анжела Грайшевиц. Одесситка.

Иметь отпуск летом в Одессе — это великое счастье. В знойный август любой одессит сохраняет белоснежность кожи и как-то работает, тайком мечтая-таки отдохнуть в бархатный сезон.  Мне повезло — у меня особый статус. Папа любит называть меня «украшением города». Лично я считаю, что это уж слишком. Вполне достаточно официального названия должности: туристический консультант. Могу сопровождать гостей в качестве гида, решать все вопросы с проживанием, подбирать программу отдыха, рассчитанную исключительно под ваши желания. В папином ивент-агентстве я работаю только с VIP гостями. И вдруг всё так сложилось, что у меня не было ничего запланировано, и я, к своему удивлению, сама себе запланировала отдых. Но судьба раскинула на картах для меня совсем иначе…

Теперь  этот пляж называется «наш».  По утрам и вечерам — лёгкая пробежка и спуск по той самой лестнице.

— У тебя солёные губы, — замечает Алекс в небольшом перерыве между поцелуями.

— А какие ещё могут быть варианты? Я же — одесситка… пенорожденная, как Афродита. — Показываю Алексу язык. И почему он так неумело целуется, да и ухаживать за девушкой совсем не умеет. С Луны, что ли, свалился?

— Куда сегодня потащишь?

За такие реплики выдаю Алексу подзатыльник. Его сопровождает лучший ивент-консультант Одессы, а он ещё и недовольство изображает.

Вечерело, в воздухе уже различались ароматы домашнего пюре, жареного мяса и свежих овощей. Сытые коты смотрели на нас по-королевски безразлично. Потёртое граффити на стенах из года в год теряло свою красочность. Но я всё равно любила этот одесский двор. За его маленький секрет — за одну стену, которую можно было увидеть, только если знаешь о второй арке и маленьком флигеле для прислуги. Два входа, четыре этажа, без балконов и с отвесной стеной напротив окон. Всего несколько шагов за угол и… Роскошный особняк с атлантами, колоннами и лепниной — это лицо улицы. А маленький, покосившийся от времени, из легко разрушаемого влагой ракушечника, зато полный запахов и звуков домик — это и есть жизнь. За ним пряталась тайна. Я не всем показывала это место. Точнее, не все доходили со мной сюда.

Маленькая девочка оборачивается и смотрит тебе в глаза, а руки её протянуты к далёкой планете. Возможно, одинокой и безжизненной планиде — тогда меня за сердце берёт печаль. А когда я думаю, что на той далёкой звезде «её» ждёт невероятно открытие и новая жизнь — в такие моменты я готова верить в чудеса, и это прекрасно.

Алекс задумчиво всматривался в рисунок.

— Закрой глаза, — попросила я, — рано пришли.

Некоторое время мы простояли, прижавшись друг к другу, слушая вальс стучащих сердец, разделяя на двоих одно дыхание. Когда почти стемнело…

В бархатно-сиреневом полумраке граффити на стене зажглось мириадами огней. Картинка словно ожила. Лет пять назад какой-то неизвестный художник добавил «чуда» на стену, и я благодарна ему за такой арт.

Теперь и в серо-зелёных глазах Алекса засветилась вера в «чудо», и это было прекрасно.

— Куда? — я охнула от неожиданности, как он резко потянул меня за руку в сторону проржавевшей пожарной лестницы, которая очень условно висела на противоположной стене.

— Наверх, или боишься?

Как я могла не ответить на такой вызов?

Одесские крыши — это отдельное украшение города. Раскалённые днём и загадочные по ночам, они прекрасны в любое время суток. С крыши этого дома было виден весь центр… Оперный театр, приморский бульвар, набережная и морской вокзал.  Мы пили прохладный брют из пластиковых стаканчиков, нас согревали тысячи огней ночного города. Казалось, что этот момент — пик счастья, на котором хочется замереть и не дышать, чтобы не спугнуть.

Алекс Лойт. Капитан-инструктор Космоспаса.

Гуляю по городу… В гордом одиночестве, хотя что гордого в одиночестве, — как-то сразу и не соображу. Анжела сегодня чем-то занята с утра, полдня должен сам себя развлекать.

Иду, куда глаза глядят… смотрю по сторонам, захожу в какие-то магазинчики и лавчонки.

Город — старинный, и город — какой-то особенный. Вот как бывают женщины — и не скажешь, что очень красивые. Но чем-то очень привлекательные и притягательные… Женщины — с шармом. Вот правильное слово — шарм! Одесса — город с шармом.

Выхожу на широкий бульвар… и первое, что мне бросается в глаза, — это Анжела! Точнее, огромный плакат на стене дома, с которого мне улыбается Анжела, такой знакомой, такой родной улыбкой…

И надпись большими буквами: «Однажды парень попросил у Бога девушку, которая будет красивее француженки, покорнее японки, горячее испанки, веселее русской, хитрее цыганки. И тогда Бог создал Одесситку».

Забавно… Это я насчёт — покорнее японки. Чего-чего, а вот этого в ней как-то не наблюдал. С характером у неё — полный порядок, самостоятельности ей не занимать.  Может, Анжела — не типичная одесситка тогда? А разве она может быть вообще — типичной? Думаю, на всём земном шаре больше другой такой девушки нет.

Вышел на набережную, облокотился на парапет, смотрю на море… Наверное, на море можно смотреть бесконечно. Говорят, что и на огонь тоже. Но я насмотрелся на такой огонь, что лишний раз вспоминать не хочется. А вот море — очень редко видеть приходилось.

И снова в голове зашевелились тревожные червячки мыслей… Сейчас — всё прекрасно. Но вот дальше — что?

Когда я с Анжелой, ни о чём, кроме неё, и не думаю. Когда её нет рядом — тоже думаю о ней… А вот теперь всерьёз задумался — а как я буду без неё. Всего ведь две недели остаётся моего отпуска… И неотвратимо приближается расставание. Надолго. Если не навсегда!

Анжела Грайшевиц. Одесситка.

Вот трещинки в плитке, из которых пробивается ярко-зелёная беспородная трава. А вот глубокая царапина, да ещё и вмятина на воротах — пацаны в футбол играли, — которую не закроет и пятый слой чёрной краски. На стене малышня мелом начертила «Диня — sucks!», это ещё не стёрла уборщица баба Люба, хотя на орехи им выдала. А вот и лампочка над головой в старом юбке-плафоне — горит даже днём, так как Яков Имануилович из первой квартиры утром не припомнил, что надо бы и щёлкнуть выключателем. Про свой двор я знаю всё до самой мелкой чёрточки — он словно лицо родного человека, в которое смотришься каждый день и наблюдаешь за появлением новых морщинок. Наш двор, наш дом — в нём всего восемь квартир, четыре из которых именно наши. Папа выкупил весь второй этаж и надстроил выше мансарду, сделав этот уровень немного ниже фасадной стороны дома, так что про это усовершенствование старого двора мало кто знал.

Почему сегодня сердце сбивалось с ритма, когда проходила через ворота нашего двора вместе с Алексом. Понравится ли он папе? Ведь я в первый раз привожу в наш дом мужчину для знакомства с отцом. Нет, конечно, у нас в гостях бывали мои приятели и друзья… Но — друзья, и ни на шаг больше! А сейчас я хочу познакомить друг с другом двух мужчин, которых люблю больше всего на свете. И как это им понравится?

Папа встречал нас с балкона. На секунду показалось, что промелькнуло какое-то странное выражение на его лице, но затем он радушно улыбнулся и первым протянул руку Алексу.

— Очень рад вас видеть. Вы же — мужественный рыцарь, спаситель моей принцессы. Она мне про вас давно все уши прожужжала.

Вот плут! И ничего я никому не жужжала…

Мы сидели втроём за столом, непринуждённо болтали о чём-то. Папа даже прислугу отпустил, чтобы обед не выглядел «официальным», а был чисто домашним, семейным, своим.

Потом он пошёл в гостиную, за каким-то редким вином — «Алекс, вы никогда ничего подобного не пробовали». Потом позвал меня: «Анжелочка, солнышко, помоги мне с бокалами». Когда вошла в гостиную, папа пристально посмотрел на меня и спросил:

— Анжелочка, радость моя. Ты хоть знаешь, кого ты привела к нам в дом?

— Папа, я тебя не очень понимаю. Это же — Алекс, я тебе всё о нём рассказывала.

— Алекс?! Анжелочка, деточка. Это не просто Алекс… Просто Алексов — у нас выше крыши, штабелями складывать можно. А это… всего-навсего — Алекс Лойт. Единственный на нашем земном шарике кавалер Всемирного Ордена Мужества всех трёх степеней! Неужели ты его сразу по мордашке не отождествила? Никогда по визору не видела?

И тут я почувствовала, как кровь сначала прилила к лицу, а потом резко отхлынула. Какая же я дура! Не узнать самого Алекса Лойта?! Ну, Анжелка, ты в своём репертуаре…

Борис Грайшевиц. Одессит. Участник Референдума.

От судьбы — не отвертишься. Лишний раз в этом убеждаюсь. Ну что ты будешь делать?! Когда меня просили найти лучшего гида для прославленного Алекса Лойта, сначала решил, что пусть Анжела его и ведёт под ручку на прогулку. Кто ещё у нас лучший гид? Даже официальный месседж ему уже направили.

А потом почему-то передумал. Чуяло сердце отцовское. Одно дело — очередной VIP. Миллиардер, церковный иерарх, политик… На такого моя Анжелка не поведётся. Они к ней — как мухи до липучки клеятся. Но это не её вариант. Обычно приходит домой — и мне всё это с таким отвращением рассказывает, просто бальзам на сердце. Но тут — совсем другой случай сложился. Спасатель, герой, рыцарь без страха и упрёка. А ну как дрогнет сердце Анжелки?

Отправил её в отпуск, хотя самый сезон сейчас. Подобрал замену для Алекса. И вот тебе — раз! Эта фифа гуляет где-то одна, к ней пристаёт какая-то шваль… И тут как «Бог из машины» возникает Алекс. С одной стороны, не возникни он, неизвестно, что эти уроды с моей Анжелой сделали бы. Но теперь-то они уже ни с кем ничего не сделают — я позаботился. С другой стороны, за что боролись, на то и наступил! Вон, какими влюблёнными глазищами она на него смотрит.

И что прикажете дальше думать? Через две недели кончается его отпуск… И?.. он на белом катере отчаливает из Одессы. А с неё ведь станется с ним уехать… в никуда.  Она ж — с характером. Совсем как её мама была. Чем та думала, когда за подводника выходила замуж? За меня… Эх, Рита, Рита… что ж ты так рано от нас ушла. Даже и посоветоваться мне теперь не с кем. А тут — судьба нашей дочки решается.

Уедет с Алексом — всё равно потом вернётся. Она ж без Одессы — как рыба без воды. Хотя вряд ли сейчас это так хорошо сама понимает.

И ведь мне самому этот Алекс где-то нравится. Есть у нас с ним что-то общее. Пусть он и не военный, но так и не очень далеко от этого ушёл. Тоже на службе.

Но как Анжелка без Одессы?! И как я — без Анжелки?!

Думай, Борис, думай… На самотёк — куда кривая вывезет — это пускать нельзя. А значит — нужно что-то предпринимать. Но что?!

Анжела Грайшевиц. Одесситка.

Говорят, несколько десятков лет назад мой город был изуродован. Папа не очень любит разговоры на эту тему — ему жаль старую Одессу. Но современное лицо города, в которое я смотрюсь изо дня в день, мне нравится. Хотя в прошлом из-за каждого нового здания «бетон-стекло» поднималась волна протестов. И когда накал страстей дошёл до предела, разрубить гордиев узел удалось с помощью «Окулус лайф». Как раз в то время появилась первая экспериментальная установка 3D-визуализации, и её очень удачно внедрили для бесплатного тестирования в нашем городе. Исключительно для лицензированных турагентств, естественно.

Я люблю своим экскурсантам показывать такое себе небольшое шоу. Особенно удачно выходит на Мало-Фонтанской улице, что перед Виллой Отрада. Там всё ещё сохранилась старинная столетняя арка в мавританском стиле — украшена звёздами, остроконечными шпилями, двумя колоннами по бокам. А вот что происходит за ней — с улицы не рассмотреть-таки вход в сказку, не иначе… Вот тут я, как заправский иллюзионист, выдаю в руки специальные 3D-очки. Барабанная дробь! Проходим под арку, не заслоняем проход, мадам.

И вас подхватывает старушка-история. Ласковыми, чуть шероховатыми ладонями она ведёт тебя — ещё совсем ребёнка — по ровной, стык в стык уложенной брусчатке. Раскалённые под солнцем камни блестят, словно панцири черепах. По сторонам улочки толпятся лавки со снедью и сладостями. Лёгкий ветерок, а с ним тут же доносится сбивающий с ног аромат морских рачек. Вон на одном из столов выстроены пирамиды красных одесских «сёмок». Мелкие — по копейке, те, что покрупнее, — задороже.  Торгует ими колоритная тётка в ситцевом переднике поверх розовой блузочки. Грудь её подпирает прилавок, выбеленные волосы уложены в мелкие завитушки, загорелые щёки лоснятся здоровьем. От мух отмахивается она вишнёвой веточкой, толпе покупателей отсыпает с походом рачек гранёным стаканом в бумажные двойные пакеты. Полная антисанитария и восторг!

Вьются осы у стеклянных запотевших конусов с газировкой.  Старенький дядечка в сером костюме и чёрном клеёнчатом фартуке неспешно разливает воду в стаканы и подаёт прохожим, периодически выкрикивая: «утолите жажду перед спуском, граждане отдыхающие!»  И вот дорога выводит к невысокому строению за витой калиткой, перед которой ухоженный цветник-палисадник и скамейка. Вы можете спуститься и по лестнице. Девять-десять пролётов в тени акаций и каштанов — море у ваших ног. Но не ради этого привела сюда Алекса. Проходим вдоль снежно выбеленной стены здания, покупаем билетики — бумажные, с пропечатанным номерком. Если сумма первой пары цифр совпадает со второй — то ты счастливчик, загадывай заветное желание, и оно точно сбудется. Мама всегда так говорила…

Подходим к парапету. Слышен грохот и металлический стук, и вот из тёмного коридора выползает, на солнцем залитую площадку, маленькая кабинка.  Зелёная, синяя, красная — выбирай любую. Главное, на ходу успеть запрыгнуть, закрыть за собой дверцу и повернуть защёлку. Всё, теперь в «увлекательный полёт» на Канатной дороге!

Каждый проход опорной башни — тройное постукивание и скрип тросов. В детстве до жути боялась этого звука, думала, что именно тут может оборваться трос, и наша такая маленькая, ничем не защищённая кабинка рухнет на землю. Если ещё на взлёте, то не очень и страшно, а на высоте пятидесяти метров? Поэтому всегда считала — сколько нам осталось до земли, а на самых высоких точках сидела зажмурившись. Впрочем, как и сейчас — тук-грюк-сыкр, с треском проехали третью опору. И я зажмурилась…

Не заметила, когда Алекс снял очки.

— Так это всё обман? Красивая оболочка для никакого содержания?.. — произнёс он сухо. Не ожидала такого услышать. Так обидно, прямо в сердце меня кольнуло. — Я понял! Вот она — обратная сторона жемчужины. Вся Одесса — один большой иллюзион. Вы этим живёте и поддерживаете легенду, а ради чего?

— Ты ничего не понял, — пробормотала ему в ответ, и до конца спуска мы ехали молча.

Я знала, что будет, если снять очки. Склоны плотненько застроены элитными гостиницами и виллами. А улица, которая ведёт к морю, — стальной туннель из магазинов и сувенирных лавок. Сама же канатная дорога — обшарпанная древняя железяка, которую чудом не перестроили на суперсовременный аэротуннель лишь потому, что появился «Окулус лайф».  Но это всё не обман, а очередной виток истории, на гребне которого нам случилось жить. Как решить, что ценнее –— осколок прошлого или шаг в будущее? Я выбираю просто этот миг, в котором оказались он и я… у самого синего моря.

Уже потом, внизу, сказала ему:

— Алекс, а сколько людей выдают себя не за того, кто есть. Прячут своё истинное лицо — под совсем другой маской. Этакие волки в овечьей шкуре.

Алекс резко повернулся, больно схватил меня за руки. И посмотрел на меня… взгляд — словно я в перекрестье прицелов двух снайперских винтовок. Мне даже страшно стало. Потом улыбнулся, сказал: «Ты права, солнышко. Почему людям — можно, а городу — нельзя?!»

Алекс Лойт. Капитан-инструктор Космоспаса.

Анжела подарила мне тоненькую книжку своих стихов. Она и стихи пишет, оказывается. Взглянул на обложку… и слегка напрягся. «Анжела Грайшевиц «Жемчужина в пене прибоя».

Запоминаю всё, что нужно и не нужно. А именно эти имя и фамилия были в первоначальном сообщении — кто будет моим гидом по Одессе. Ну, которого потом должны были заменить, только я отказался от этих услуг. На фиг мне гид, когда у меня есть Анжела?..

Но что-то мне слабо верится, что в Одессе есть второй гид с таким же именем и фамилией. А в результате — так оно и вышло. Совпадение?!

Ох, не верю я в такие совпадения. Но забавно получается — сколько верёвочке ни виться… а от судьбы не уйти. Эх, Анжелка… Радоваться мне этому или печалиться?

С тобой я впервые узнал — что такое любовь, и что такое — счастье. А как мне дальше жить без тебя? И на фига мне такая жизнь, которая была раньше. И вообще — разве это жизнь?

Дожить до сорока трёх лет — и ни разу не влюбиться. А сейчас я влюбился сразу в двоих — в тебя, Анжела, и в твой город.

Наверное, только сейчас чётко сформулировал всё для себя. Мне не хочется возвращаться в свой спартанский, жёсткий мир. Где у меня есть лишь одна цель — очередная красная точка на экране навигационного дисплея. А ещё раньше — не хочу вспоминать, но не могу и забыть — цель для поражения в перекрестье прицела.

Здесь — ласковое море; приветливые, жизнерадостные люди; свежий воздух; яркое солнце. Здесь — ты, Анжела. Радость, счастье, нежность… любовь.

Кстати, я ведь давно заработал себе выслугу лет. Могу хоть сейчас подать рапорт, и его мне обязаны будут подписать.

Одесса — закрытый город. Здесь практически невозможно получить гражданство. И даже вид на жительство. Но и я — не очередной проситель буду. Кавалер Всемирного Ордена Мужества всех трёх степеней, не фунт изюма. И мои дед и бабушка — выходцы из Одессы были. Может, есть какой-нибудь закон для таких ситуаций? Нужно у Анжелки спросить.

Но что я здесь буду делать? Какую пользу могу принести этому городу? Всего лишь — космонавт-пенсионер? И это — Алекс Лойт?

Анжела будет любить праздношатающегося субъекта, у которого все заслуги — лишь в прошлом?

Алекс, этот город тебя притягивает, он тебе нужен… А ты-то сам — нужен этому городу? Что ты можешь для него сделать?

Нужно бы мне поговорить с Борисом, отцом Анжелы. Он тут вроде — человек уважаемый, в курсе всего…

Борис Грайшевиц. Одессит. Участник Референдума.

Ты вот, Алекс, главного не понимаешь. Война — фигня, главное — манёвр! Всё в этом мире преходяще. А вот Одесса — это константа. Как скорость света или число Пи.

Греки, римляне, татары, славяне, красные, белые… «все промелькнули перед нами, все побывали тут…» И что? И где они все теперь? А мы — тут! Кто мы? Одесситы…

Ты вот посмотри на мою Анжелочку… Хотя ты и так от неё глаз не отрываешь. А что так покраснел, как юноша пылкий?

Кто её хоть раз увидит — тот не забудет никогда. Не ты первый, не ты последний. Хотя, кто её знает, раз тебя в дом привела… Может, и сделала она свой выбор.

Так кто она? Гречанка, римлянка, татарка, славянка, еврейка?

Она — одесситка! И других таких — нигде нет! Редкий сплав — как дамасская сталь. Может согнуться вокруг пояса как ремень. Может — чужой меч перерубить! А на самой — ни зазубринки. Ты вот у нас — герой весь из себя… а попробуй ей наперекор слово вставить. Захочет — будет гибкой. Захочет — будет твёрдой.

Ой, не одобряю, Алекс, её выбор. Не тот ты мужчина, который ей нужен. Ей бы — такого мужчину, за которым — как за стеной каменной. А ты…

…Сигнал SOS! Застегнуть на ходу гермошлем. Закрыть стыковочный люк, включить маневровые движки, ну а потом — полный форсаж… Кто-то гибнет в космосе?! А что с Анжелой будет, если ты не вернёшься? Нет, ты же у нас — герой! Включишь телик — или новый террористический акт, или заседание Совбеза ООН, или Алекс Лойт кого-то снова спасает…

Анжелочке муж нужен, а не портрет на стене в траурной рамке. Ты её на руках носить должен, а не она цветочки к твоему бронзовому бюсту приносить…

Удивлён, Алекс? Не ожидал такого разговора? А я ведь когда-то — подводником был. Командир ракетоносца, такие дела… Только когда из последнего плавания вернулся — меня на берегу жена не встречала… только няня с Анжелой. У жены сердце не выдержало — мы слишком долго на связь не выходили. Боевая задача такая была.

Не знаю, конечно… Но думаю, что в космосе, как и под водой — всё намного проще, чем здесь. Белое — чёрное, друг — враг, герой — предатель.

Спустись на землю, Алекс… с твоих космических высот. Здесь всё — гораздо сложнее, поверь старому одесситу.

Рисковать жизнью — дело нехитрое. А ты вот попробуй Анжелку сделать счастливой. Не когда-то и где-то — а здесь и сейчас. На нашей грешной Земле. Сможешь? И будет вам с ней тогда моё отцовское благословение…

Анжела Грайшевиц. Одесситка.

Даже пыль в любимом городе пахнет, что родная. Проказник солёный бриз, имеющий наглость налетать из-за угла; сухие от жары листья; влажные после ночного дождя мостовые; вечно сырые арки-проходы в старых домах. По городу можно идти вслепую — интуитивно улавливая на каждом повороте с детства знакомые запахи.  Но это всё от набережной до центра. А то ли дело Привоз. От ароматов и более приземлённых запахов, бывает, кружится голова! Поэтому я не слишком люблю водить сюда гостей. Хотя многие и требуют. Вообще остерегаюсь двух туристический точек — это Привоз и подземный тоннель через Пересыпь. И если со вторым объектом более-менее понятно… После грандиозного ливня и наводнения тридцатого года понятие «пересыпский мост» перестало существовать. И теперь у нас в городе второй по величине подводный тоннель в Европе. Почему гостям не советую? Там в тёмных технических  проходах продают любые возможные и невозможные наркотические вещества. Ну, разве вы в Одессу по грибы приехали? Как-то так.

А вот с Привозом своя история, но тут сама виновата — не предупредила вовремя Алекса. Пригласила его как-то к нам на ужин… папа в тот вечер заседал на каком-то очень важном официальном мероприятии.

— Так ты ещё из моего персонального отважного героя превратишься в кулинара! — подначивала Алекса, пока он раскладывал приборы на столе.

— А вот тут нет, — совсем уже по-одесски ответил он, — представь себе, что я никогда в жизни и не готовил!

Но тут нечему удивляться, сейчас мало кто сам готовит. Зачем? Если можно воспользоваться экспресс-пакетом «Ужин за 60 секунд», то плита и духовка на кухне служат скорее для декора. Но только не на одесской кухне… Доставка свежих продуктов к нам приезжает каждое утро. Бодро подкрашенный старенький грузовичок дяди Юры с добродушным скрипом распахивает задние двери у нас во дворе.  Папа любит сам выбрать «помидорку с зелёной попкой и синие потолще». Вам это о чём-то говорит? Яков Имануилович всё сетует, что эти огурцы просто монстры и никак не полезут на засолку.  Ну и другие соседи подтягиваются прикупить по мелочи свеженького. Я обычно люблю наблюдать эту картину маленького базара с балкона, вылавливая такие моменты безмятежного счастья, словно опытный рыбак на удочку.

Рыба получилась что надо — и вкусна, и нежна. А подобранное к ней вино с тонкими ягодными нотками, именно как я люблю, — это вообще прелесть прелестная. Принесённые Алексом специи — что от него совсем не ожидала — лишь более фактурно подчёркивали все тонкости вкуса приготовленных мною блюд.

— Восхитительно! Просто… чудо!  — с полным ртом бурно восхищался ужином Алекс.

— Не без твоей помощи, — ответила ему взаимностью. Я почувствовала, что Алексу так и не терпелось рассказать какой-то секрет произошедшего с ним чуда, поэтому не перебивала последующую историю.

— Сегодня день не задался, без тебя я скучал и блуждал по городу. Пока не вышел к Привозу! Такого места никогда ещё не видел. Столько рыбы… Я только названиями зачитывался, даже видео наснимал, сейчас тебе покажу!

Алекс вытащил ю-фон, запустил ролик и принялся вслух комментировать то, что я и так наизусть знала: «Камбала, глоська, лобан, тюлька, сарделька, анчоус,  ставрида и барабулька…» «Камбала сегодня просто рыба-красавица, только отловленная и привезённая, каждый блин под три килограмма, а цена песня! — слышались голоса торговцев. — Самый смачный карп, вам на покушать? Или так посмотреть?» Это просто сказочное место, Анжела. В молочный и мясной корпус не решился пойти, хотя на рекламном борде — вон, смотри перед входом висит — обещают кондиционированное помещение и лучший ассортимент на планете! Зато овощные и фруктовые ряды прошёл от начала и до конца. Дают пробовать, вот я и наглотался, как баклан, пока прошёл всё. В общем… жаль, тебя рядом не было, это была весёлая прогулка».

— Хорошо, а секрет-то нашего ужина в чём, по-твоему? — тут я ожидала стандартный ответ из серии «в Одессе вкусно всё». Ну или комплимент моим кулинарным способностям…

— Так в специях же. Не почувствовала? От дяди Вано… — словно пароль заговорщицки произнёс он. И мне как-то резко поплохело, а в глазах заплясали искорки. Синтетические специи, вот что легко можно подхватить среди прочих покупок на Привозе. И ведь без них будет вкусно же! Так нет…  Доверчивые туристы легко ведутся на рассказы дяди Вано о том, что даже безрукое дерево сможет приготовить этот сибас, словно кулинар от бога. Сразить девушку, удивить друзей — какие заманчивые обещания! Только не слишком дядя Вано следит за чистотой формулы своих специй, да и правило работает всегда, что «слишком много — это не всегда хорошо». Алекс явно переборщил…

— В общем, эти удивительные специи сами создают вкус, который понравится лично тебе!

— Прости, пожал…ста! — на этом моменте я резко подскочила из-за стола, но успела добежать только до раковины на кухне.

Меня ещё долго знобило, я запивала отравление литрами очищенной воды, Алекс заботливо придерживал за плечи. И как это его не прихватило? Желудок железный, что ли? Или им какие-то прививки с антидотами делают?

— Хотел тебя удивить, а получилось… Вот опять ваша Одесса показала своё лицо, — проворчал он, когда мне чуть полегчало и мы прилегли посмотреть старый фильм на большом экране, — Твой город никогда не полюбит меня.

— Достаточно, что я полюбила тебя…

Алекс на мгновение отстранился, словно мои слова кольнули его, а затем крепко обнял и прижался лбом к моей щеке. Мне не нужен был его ответ, неровное дыхание и громкий перестук наших сердец заполнил ритмом эту удивительную ночь.

Алекс Лойт. Капитан-инструктор Космоспаса.

Пронзительный рёв сирены. Бегом — к выходу. Техники уже подкатили лесенку к моему «Грифону» — гиперзвуковому штурмовику-перехватчику. Думать некогда — всё на автомате. Мой фирменный укороченный разгон — как с палубы авианосца… и стремительный отрыв от взлётной полосы. Голос в наушниках:

— Первый, вылет разрешаю.

— Проснись, База. Я уже в воздухе. Давай пеленг на цель!

И тут я просыпаюсь. От надоедливого телефонного звонка… Ну что за сволочизм! Всю ночь гуляли по городу с Анжелой, только засветло вернулся в гостиницу. Могу хоть в отпуске поспать?!

Сбрасываю с себя остатки сна… И приснится же такое. Не хочу об этом вспоминать!

— Алекс, приношу свои глубочайшие извинения за беспокойство. Но нам срочно нужно встретиться.

— А шли бы вы лесом. Кто бы вы ни были… Кроме одной девушки, у меня нет желания встречаться ни с кем!

Но тут мой невидимый собеседник произносит всего одно слово. Кодовое слово из моего прошлого. Степень допуска — ноль!

— Хорошо, присылайте машину.

Есть вещи, о которых не хочу вспоминать. Командир особой ударной авиа-эскадрильи миротворческих сил ООН. Сотни боевых вылетов, десятки сбитых целей, тонны сброшенных бомб. Да, конечно, районы, захваченные террористами… Но там же были и мирные жители. А бомбы не делают различий…

А сколько и каких только наград ни назначали за мою голову террористы разных стран и вероисповеданий! Поэтому пришлось сменить имя, фамилию, биографию. Думаю, не более десятка человек на земном шарике и его окрестностях знают, кто такой на самом деле — Алекс Лойт.

Поэтому и ушёл в Космоспас. Даст Бог, если проживу десять тысяч лет, удастся спасти хоть один процент жизней от числа убитых мной…

В кабинете — всего три человека. Ни один из них мне не знаком, но так люди этой профессии и не маячат на телеэкранах и официальных мероприятиях.

— Коллеги, разрешите представить вам Алекса Лойта, нашего прославленного космического спасателя. Однако, сейчас нам пришлось привлечь его в качестве эксперта совсем в другом качестве.

— Алекс, очень приятно познакомиться с вами. Сразу введу вас в курс дела. Есть информация из надёжных источников, что Одесса выбрана в качестве приоритетной цели для очередного террористического акта. С одной стороны, наверное, ни один город на Земле так не охраняется как Одесса. Закрытый город, въезд по специальным приглашениям, строгий контроль, надёжная оборона по периметру. С другой стороны, слишком лакомая цель. Если осуществить здесь теракт — значит, его можно осуществить где угодно.

Наземные и морские границы под надёжной охраной, сплошная система противовоздушной обороны. Но по нашей информации — атака планируется именно с воздуха. Представьте себя на месте потенциальных террористов — что бы вы сделали?

— Хорошо, господа. Тогда расскажите мне, как выстроена система противовоздушной обороны…

И мы с головой погружаемся в обсуждение технических вопросов.

— Итак, господа. Если вам интересно, то берусь в одиночку разнести к едреням этот прекрасный город.

Немая сцена…

— Да, весь периметр вроде бы хорошо перекрыт. Вполне современные комплексы ПВО для работы по низколетящим целям, включая крылатые ракеты. Одесса готова к атаке со всех сторон… Но не сверху, не из космоса. И если террористы смогут захватить даже один военный многоцелевой шаттл, то тут у вас — дырка в обороне.

— И что можно сделать? В самые сжатые сроки…

— Быстро развернуть противоракетную систему обороны от атаки из космоса — не получится. Насколько знаю международную бюрократию — куча времени на согласования уйдёт. Так что — усилить контроль на всех пунктах базирования военных шаттлов. И срочно подать запрос на установку вблизи Одессы современной станции космической ПРО.

— Алекс, мы же с вами прекрасно понимаем, как работает бюрократическая машина. Такие вопросы — быстро не решаются, это же на месяцы может затянуться. Вопрос в том — что можно сделать прямо сейчас?

— Прямо сейчас? Да ничего нельзя сделать. Хотя… насколько знаю, аэропорт в Одессе давно не используется ни в пассажирских, ни в военных целях. Но оборудование — в работоспособном состоянии? А какие-то боевые машины там остались?

— Какие-то остались. Но главное — там есть один «Грифон». Что это такое — вам ведь не нужно объяснять?..

Анжела Грайшевиц. Одесситка.

Бывают такие моменты, когда словно кэролловская Алиса ты стремительно уменьшаешься в размерах. Это я сейчас перед дверью в отцовский кабинет. Но вот печаль, рядом нет пирожка «Съешь меня», чтобы снова вырасти. И так крохотно и беспомощно себя чувствую, что даже шага не сделать. Хотела поговорить с отцом. Что он думает — о нас с Алексом? Пошла к нему — дверь была не плотно прикрыта, думала войти… но прислушалась к разговору.

— Борис Яковлевич. Вам не кажется, что этот Алекс — не совсем тот, ну или совсем не тот, за кого выдаёт себя? — чётко поставленный голос ближайшего помощника отца.

— Миша, ну что за подозрительность. Как это Алекс — не тот? Личность — всему миру известная… какая тут конспирология может быть?

Так, Михаилу не нравится Алекс. Ну, это очевидно. Он давно на меня положил глаз, сначала немного нравился мне даже. Но вот есть в нём что-то… неприятное, и даже — пугающее. А сам-то он — тот, за кого себя выдаёт? Этакий Молчалин из «Горя от ума».

— Борис Яковлевич. Я тут поднял все официальные материалы, какие только на него есть. Рано остался сиротой, закончил военную лётную школу. Затем двенадцать лет жизни — и всего одна строчка: сотрудник миссии ООН. Кто — чиновник? И это выпускник лётной школы? А потом обычный чиновник становится сотрудником Космоспаса, участвует в куче рискованных операций, делает головокружительную карьеру. Пилот-инструктор высшей категории…

— Хорошо, Миша. Приму к сведению. Попробую навести какие-то справочки по своим каналам.

А вот сейчас я резко взмыла вверх, чуть головой потолок не пробила. Как бы исчезнуть и спрятаться, чтобы не заметили. Тихонько, на цыпочках отошла от двери. Остановилась возле портрета мамы. Ровные прямые штрихи, расчерченный мелками образ. Папа не хотел ни новомодных цифровых холстов, ни тяжёлых старых масляных портретов. Фон — лёгкий росчерк в пастельных тонах, будто силуэт корабля, расплывающийся в закате. Светлые соломенные волосы, длинные и ровные — ниже плеч. Спокойный взгляд серых глаз, тонкая, едва заметная линия губ. Мама смотрит на меня, а я гляжусь в неё. Стараюсь проникнуть внутрь картины, чтобы быть рядом — поговорить наедине. Мам, как мне быть? Что я знаю об Алексе? А надо ли мне знать про его прошлое? Может, и ни к чему? Главное — у нас есть настоящее. Но вот есть ли у нас будущее?! Мама, столько вопросов, и где мне найти ответы — не представляю. Помоги! Есть ли смысл жить настоящим, не заглядывая в будущее? Ты ведь смогла, правда? Значит, и у меня выйдет… «Всегда бывает тяжело выбрать, но главное, это верить, что у тебя есть будущее». Мама устало кивает, ветер оголяет её плечи, отбрасывая волосы за спину. Корабль вдалеке плавится в красном зареве…  я закрываю глаза и прислоняюсь к холодному стеклу рамки. Пусть будет так.

Алекс Лойт. Капитан-инструктор Космоспаса.

Удар был страшен! Неожиданный — со спины. Но главное — неумолимый и непреодолимый. Как удар стальной стеной по мягкой живой плоти…

Меня подбрасывает вверх. Скорее машинально, чем сознательно, успеваю хоть как-то сгруппироваться. Мимолётная мысль: «неужели отделался…»  И тут второй удар — такой же страшный и неотвратимый.

Не знаю, может, и потерял сознание на несколько секунд. Но потом — всё прекрасно помню. Скрип тормозов, и чёрный джип останавливается в десятке метров от меня. Из него кто-то выходит, мужчина… не женщина, это точно. Подходит, пинает меня ногой: «Дохлый, чисто сработано…»

Второй голос: «Давай для надёжности ещё пару раз по нему проедемся. А вдруг живучий окажется, гадёныш космоспасовский. Он же нам своей башкой разбил лобовое стекло. Не мы ему башку стеклом разбили, а он нам — стекло башкой». И сразу же: «Быстро в машину, сюда кто-то едет…»

Потом два мужских голоса рядом: «Блин, проворонили. Если мёртвый — Борис нас уроет. Что делать будем?»

Снова скрип тормозов. Женский голос, знакомый: «Алекс, Алекс… ты — живой? Что с тобой?»

Анжела?! Хочу что-то сказать, но с трудом могу лишь дышать. Тем не менее, как-то переворачиваюсь со спины на живот, неуклюже, с трудом встаю на четвереньки.

Алекс Лойт, которого колбасило и плющило на центрифугах с максимальной перегрузкой. Алекс Лойт, за плечами которого несколько аварийных посадок с отказавшими двигателями. Алекс Лойт, три раза катапультировавшийся за долю секунды перед столкновением с землёй. Так вот, этот самый Алекс Лойт, извиваясь как червяк и неуклюже барахтаясь, с трудом встаёт на четвереньки…

Дальше — только отрывочные впечатления. Полусидя, полулёжа на мягком заднем сидении лимузина. Лёгкое прикосновение руки Анжелы к гудящей голове…

Холодный пластик больничной койки в рентгеновском кабинете. Врач разглядывает снимки, один за другим. Рядом с ним — Анжела. «Ничего не понимаю, этого не может быть. У него ни одной целой косточки не должно быть. А я не вижу вообще ни одного перелома, ни одной трещины. Он, наверное, в рубашке родился». «Нет, в скафандре он родился», — тихо говорит Анжела.

Лежу на диване в гостиной их дома. Голос Бориса… и знакомый, и какой-то жёсткий, стальной. Борис разговаривает с кем-то по мобильнику…

«Даю вам час. Вы поняли — час! Найти исполнителей, выбить имя заказчика. Исполнителей — в расход, заказчика — ко мне. Живого… а мёртвым его я и сам сделаю, когда мне нужно будет.

Я не потерплю такого беспредела в городе, за который отвечаю. Человека, спасшего сотни жизней, убивают в Одессе. Лучшая реклама нашему проекту. Да нам финансирование все эти грёбаные фонды срежут в несколько раз.

Ну да и хрен бы со всем этим. Любой разгорающийся скандал можно залить соответствующим потоком денег…

Но в этого безбашенного чудака без памяти моя Анжелка влюблена. И случись с ним что-нибудь, с неё станется и в море с пирса… Мне всё похер уже в этой жизни. Кроме неё… И эти мерзавцы не только в него метили, но и в меня. И что это значит? А то — что кто-то из своих, кто весь этот расклад знает. Словом, у вас — один час…»

Смысл разговора я улавливаю с трудом… но что в какого-то чудака без памяти влюблена Анжелка — это я понимаю. И тут снова впадаю в забытьё… но с ощущением вкуса счастья на губах.

Анжела Грайшевиц. Одесситка.

Долго сидела рядом с Алексом — держала его за руку, слушала его дыхание. Врач вколол ему снотворное, сказал — при сотрясении мозга нет лучшего лекарства, чем сон.

Потом зашла в кабинет в папе… и застыла в дверях. Такую компанию вместе — и представить себе не могла!

Мэр Одессы — Сергей Борский. Руководитель Службы охраны правопорядка — Майк Максименко… и Нузгар Додиани! Нет, мы все прекрасно знаем, что в Одессе нет криминала. Но это — всем известный король того самого криминала, которого в Одессе нет.

Причём вся эта «святая троица» сидела на стульях вокруг небольшого стола, во главе которого сидел в кресле мой отец. Папа, ты кто?

— Заходи, Анжела. Присаживайся… Господа, у вас нет возражений, если моя дочь поприсутствует при нашем разговоре? В конце концов, это моя единственная наследница… с одной стороны. Надеюсь, что когда-нибудь передам в её руки многие из своих обязанностей. А с другой стороны, если правильно понимаю ситуацию, то и невеста того самого Алекса Лойта, из-за которого у нас сейчас этот самый сыр-бор. А, кстати, Анжелочка, как он себя сейчас чувствует? Тут вот некоторые считают, что лучше его сейчас в больницу из нашего дома перевести. А мне кажется, пусть у нас пока поживёт, а ты за ним приглядишь. Не так ли, солнышко?

Алекс Лойт. Капитан-инструктор Космоспаса.

Борис зашёл ко мне в комнату…

— Алекс, есть разговор.

— Ну, раз есть, так давайте поговорим.

— Получена достоверная информация, что планируется террористическая атака на какой-то крупный город. Вполне возможно, именно на Одессу. С суши и с моря — надёжное прикрытие. Противовоздушная оборона — тоже вроде в порядке. Но вот на случай атаки из космоса… Как-то такое в голову никому не приходило.

Молчу, только внимательно слушаю. Раз Борис начал такой разговор — пусть и дальше его ведёт. Только очень всё странно — именно об этом я сегодня утром говорил с людьми из моего прошлого.

— Развернуть какую-то новую систему обороны — это нереально. Там в ООН месяцами могут рассматривать наши просьбы. Пока подготовим документы, пока их одна комиссия рассмотрит, пока другая…

А как ты считаешь — если своими силами? Аэропорт «Одесса» — строго говоря, законсервирован. Но между нами — поддерживается в должном состоянии. Лет десять назад туда перегнали «Грифон». Может, ты случайно слышал — гиперзвуковой суборбитальный штурмовик-перехватчик. Их всего пара экземпляров было выпущено, в серию не пошли, необходимость в них отпала. Ну мы один по случаю и выпросили — вроде как музейный экспонат. Но технические специалисты у нас — очень хорошие. Говорят, в полной лётной готовности, хоть сейчас в воздух. Но…

— Но?.. — стараюсь придать максимально непонятливое выражение лицу…

— Но нет пилотов, которые могут им управлять. Официально «Грифоны» давно сняты с вооружения. Старых пилотов — днём с огнём не сыщешь, новых — не готовили.

Понятно. Вот теперь мне что-то понятно. Похоже, какая-то информация у Бориса есть. Но точной уверенности — у него нет. И всё зависит от того, что сейчас ему отвечу. А что я могу ответить? Если в этом городе — около миллиона жителей… А ещё — Анжела. Ну или наоборот. Одна Анжела и ещё миллион жителей.

— Технические спецы, говорите, у вас хорошие? Тогда пусть готовят птичку к взлёту. Думаю, смогу разобраться —как ей управлять.

— А каковы шансы, если что, как ты считаешь?

— Ну, если один «Грифон» против современного военного многоцелевого шаттла типа BB-5… то где-то один к четырём. Это, всё-таки, машины разных поколений, хотя «Грифон» — более узкоспециализированная, и это даёт лишний шанс. Но вряд ли будет один шаттл, скорее всего, они захватят сразу парочку — чтобы наверняка. И вот тогда уже очень мало шансов.

— А если «Грифон» в воздух поднял бы не кто-нибудь, а сам Алексей Лойко?

Блин… информаторы у Бориса — на самом высоком уровне. Но будем продолжать играть в эту игру.

— Но ведь он давно погиб, насколько помню. Жаль, конечно, лучше него на этой птичке никто не умел летать.

— Ну, допустим, он воскрес бы. Тогда какие шансы?

— Тогда… если один «Грифон» против двух ВВ-5… думаю, всё те же: один к четырём. Может, и больше. Вряд ли террористы найдут лётчиков-асов. Скорее всего, будут очень средние пилоты, а это — повышает шансы.

— Так ты точно согласен? Но в таком состоянии, после сотрясения мозга?

— А какие ещё могут быть варианты? Так что пусть срочно готовят птичку к взлёту. Но вот какой вопрос. Насколько знаю, Одесса — зона, свободная даже от «мирного атома». А тут — кровь из носа — нужны ракеты «космос-космос» со спецзарядом. Хорошо, если будет время хотя бы на один пуск, — поэтому нужно, чтобы наверняка.

— Если нужно, то будут. Совершенно случайно найдётся парочка на каком-нибудь давно забытом складе. Именно со спецзарядом…

Нет, нравится мне этот город — Одесса. Здесь действительно можно найти всё! Даже то, чего здесь никогда не было и быть вообще не могло…

Анжела Грайшевиц. Одесситка.

Шевелюра каштанов и акаций приморского бульвара даже в испепеляющее полуденное солнце обеспечивает надёжную тень для посетителей. А система гидроувлажнения, встроенная во все столбы на аллее, так и вовсе добавляет прохладу. Часы на здании горсовета только пропели полдень. С десяток девиц в одинаковых ментолового цвета платьях, парни с бутылками шампанского и стопками стаканов в руках.  Счастливая парочка молодожёнов, улыбающаяся и раздающая направо и налево страстные поцелуи под клацанье объектива фотографа. Гуляем с Алексом по набережной… Он скептически проводил взглядом эту развесёлую процессию, зависшую в итоге у памятника Пушкину делать селфи с рыбками. А я наконец-таки решилась задать ему тот самый вопрос:

— Что ты собираешься делать дальше? Возвращаешься в космос?

— Теперь мой космос — это ты, — Алекс сказал это без тени иронии. — Поэтому собираюсь остаться здесь.

Потянулась к нему губами… И в этот момент рядом с нами с противным скрипом тормознул джип отца. Папа просто вылетел из него, схватил Алекса за руку…

— Всё, как ты и предполагал. На орбитальной базы «Милитари-3» террористами захвачены два патрульных шаттла… с полным боекомплектом. Садись — и в аэропорт. Твой «Грифон» уже готовят к вылету!

Лицо у Алекса — за считанный миг — изменилось. Как маску снял, которую всегда носил. Вместо привычной улыбки — узкие сжатые губы, даже скулы заострились. Уже на ходу обернулся, сказал:

— Анжела, я — вернусь!

***

Влетела к отцу в кабинет, оттолкнув секретаря. Там какое-то важное совещание — ну так мне и пофиг.

— Папа, где Алекс?

Отец посмотрел на  меня… и мне сразу стало не по себе.

— Извините, господа. Через несколько минут я к вам вернусь.

Он буквально вытащил меня за руку из кабинета, через приёмную — в коридор…

— Анжела, что за дела? Ты видишь — у меня важная встреча.

— Да мне плевать на твои важные встречи? Где Алекс? И что такое — «Грифон»?

— Анжела. У нас «красный» уровень террористической угрозы. И твой Алекс — наша единственная надежда на спасение.

Ледяная игла страха кольнула мне прямо в сердце.

— Папа, а что мне делать, если он не вернётся? Ты обо мне подумал?

Отец посмотрел на меня очень жёстким взглядом… в первый раз в жизни.

— Спрашиваешь, что тебе делать? Хочешь — скажу?! Тебе, Анжелочка, нужно делать всего три вещи: Верить! Любить! Ждать!

Верить — в то, что он вернётся. Любить — потому что нет настоящей веры без любви. А ему сейчас нужны — твоя вера и твоя любовь. И ждать, когда он вернётся. Как ждала меня твоя мама…

А ещё — можешь гордиться! Потому что тебя любит такой мужчина… не за что-то, просто так. Какую-то там Анжелу Грайшевиц из какого-то там приморского города Одесса любит сам Алекс Лойт!

— Хотя… — папа протянул мне листок бумаги. Вроде бы — обычная анкета, в левом верхнем углу фотография незнакомого мне мужчины с жёстким, «волевым»» лицом. И большая надпись красным сверху: «Сверхсекретно, код допуска — ноль».

Мои руки трясутся, взгляд выхватывает лишь отдельные строчки:

«Алексей Лойко. Год рождения — 2013. Бывший командир особой ударной авиа-эскадрильи миротворческих сил ООН.

…несколько сотен боевых вылетов, ни одной проигранной воздушной дуэли.

…как лётчик-испытатель участвовал в разработке гиперзвукового суборбитального штурмовика-перехватчика «Грифон».

…заочно приговорён к смерти всеми основными террористическими организациями.

…по официальной версии — погиб в 2046 году.

…есть неподтверждённые данные, что в рамках международной программы защиты VIP-персонала прошёл через пластическую операцию смены внешности.

…дальнейшей информации о нём нет».

— Прочла? — Папа аккуратно разорвал лист бумаги на десятки мельчайших кусочков. — Всё поняла? А теперь — всё забыла! И думай — что приготовить нам на семейный ужин… когда Алекс вернётся.

И, кстати, Анжелочка. Знаешь, кто заказал покушение на Алекса? Не поверишь, Миша. А ведь он мне как сын, ну что за шлемазл, и как только надумал такое. Видать, сильно он тебя любил. Ну, или на моё место метил. Или и то, и это.

— И что с ним будет? — спросила, уже предчувствуя ответ.

Папа посмотрел на меня так, как один раз посмотрел Алекс. Словно снял маску. Тот же взгляд, как выстрел из снайперской винтовки.

— А ничего с ним больше не будет. С ним — уже всё случилось.

Алексей Лойко. Бывший командир особой ударной авиа-эскадрильи миротворческих сил ООН.

Пронзительный рёв сирены. Бегом — к выходу. Техники уже подкатили лесенку к моему «Грифону». Думать некогда — всё на автомате. Мой фирменный укороченный разгон — как с палубы авианосца… и стремительный отрыв от взлётной полосы. Голос в наушниках:

— Первый, вылет разрешаю.

— Проснись, База. Я уже в воздухе. Давай пеленг на цель!

Грифончик, милый, ну вот мы снова и встретились. Ты же не подведёшь меня, моя волшебная птичка! Сейчас от нас с тобой слишком много зависит. Как никогда — много!!!

***

Анжела, я вернусь. Честное слово. Ты же знаешь — я просто не могу не вернуться. В какой бы ипостаси ни был, это моя главная обязанность — вернуться назад после выполненной работы. Тем более, теперь, когда мне есть — что защищать и куда возвращаться.

Я вернусь — и больше никуда не улечу. Думаю, заслужил это право — больше никуда не улетать. А завтра мы встанем пораньше и пойдём на прогулку по нашему любимому городу…

***

Две маленькие точки на голографическом дисплее локатора — две цели. Идут рядом, хоть это хорошо. Для моих ракет — ещё далековато, а я для них — уже в зоне поражения. Сейчас идёт наведение и захват… и вот уже тревожный писк и мигающий красный сигнал о ракетной атаке. И теперь — только вперёд на максимальной скорости, навстречу их ракетам. За пять секунд до встречи выпущу обе свои по шаттлам и лишь потом резко уйду в сторону — это мой единственный шанс. Если раньше… нет, всё сделаю, как должен.

«Делай, что должно, и пусть будет, что будет».

***

«Есть город, который я вижу во сне…»

Самое читаемое

To Top
Download Premium Magento Themes Free | download premium wordpress themes free | giay nam dep | giay luoi nam | giay nam cong so | giay cao got nu | giay the thao nu